«Борьба за закрытие Байкальского ЦБК началась еще до того, как он был открыт. На стадии проектирования в конце 1950-х годов.
С этого вообще началось экологическое движение в нашей стране. Причем общественность противостояла линии партии и правительства. В 1960-е годы на эту тему классиком советского кинематографа Александром Герасимовым даже был снят фильм «Журналист». По тем временам довольно смелый.
Драматизм ситуации был еще в том, что ЦБК вообще-то собирались строить совсем с иным целями. Не бумагу он должен был делать, а в основном производить целлюлозный шинный корд, необходимый в авиастроении. Однако на момент ввода завода в строй потребности в таком корде уже исчезла, поскольку авиапромышленность перешла на металлический корд. Поэтому с 1966 года ЦБК стал выпускать целлюлозу, бумагу и картон.
За время совей работы, вопреки уверениям начальства, ЦБК нанес немало вреда флоре и фауне южного побережья Байкала. По данным Всемирного фонда дикой природы России, объём сбросов предприятия, например, в период с 1999 по 2007 годы, когда комбинат работал на полную мощность, составил 36 -48 миллионов тонн отходов производства, которые ежегодно попадало в Байкал.
В 2008 году комбинат под давлением экологов и по указанию Росприроднадзора наконец перешел на замкнутый водооборот. И это помогло добить ЦБК. Замкнутый цикл не позволял производить беленую целлюлозу, приносившую комбинату основной доход.
Через некоторое время комбинат приостановил свою работу. Замкнутый водооборот сделал ЦБК экономически нерентабельным. Вопрос его закрытия стал вопросом времени. То есть, в конечном счете предприятие добили не альтруисты-экологи, а деньги.
Простой предприятия по причине отсутствия разрешительной документации продолжался до мая 2010 года. За это время менеджмент предприятия разработал план восстановления платежеспособности БЦБК. Он предусматривал программу его экологической и технологической модернизации и перепрофилирования, завершение которой планировалось к 2013 году. Но, видимо, уже не судьба.
И все-таки какой-то осадок от такой победы, закрытия знакового для советской эпохи предприятия и увольнения сотен людей остался. Неужели нельзя было распорядиться этим советским наследием более толково? Неужели нельзя было как-то решить судьбу людей, которые работали на комбинате. Жителей по сути моногорода. Что им теперь делать? Впрочем, подобный вопрос можно задать не только по отношению к Байкальскому ЦБК».
