Недавно ко мне на кафедру заходил выпускник, чтобы поздравить меня с выходом очередной монографии. Нынешняя опубликована в Питере, состав авторов очень солидный. Тема нынче модная. Реализация закона о пробации. Мы написали о китайском опыте.
Выпускник рассказал, что идёт из СИЗО и там юристы-практики иронизируют, что в СИЗО можно уже проводит заседание правительства Бурятии. На самом деле, конечно, это смех сквозь слезы. Слишком много в последнее время новостей об уголовных делах и задержанных-арестованных за должностные, в том числе за коррупционные преступления.
На днях СМИ сообщили, что в Бурятии силовиками задержан известный предприниматель Бадарханов. Уголовное преследование может быть связано с хищениями бюджетных средств при реализации госконтрактов. По мнению некоторых журналистов многим должностным лицам на площади Советов стало некомфортно.
Не так давно СМИ писали о том, что арестован бывший заместитель председателя правительства Бурятии Луковников, который обвиняется в мошенничестве. Вместе с гендиректором ООО «ПромГражданПроект» они похитили несколько десятков миллионов рублей, отразив в актах несоответствующие условиям контракта сведения о якобы выполненных работах по проектированию строительства моста через реку Уда в Улан-Удэ.
Решила написать о некоторых аспектах борьбы с коррупцией в наши дни в Китае. Вела уголовные дела в 90-е, в т.ч. по коррупции, были фигуранты и с площади Советов, чиновники и депутаты. Сейчас много лет изучаю опыт Китая и в этой сфере, поэтому мне есть с чем сравнивать.
Сегодня хочу рассказать, как видит борьбу с коррупцией в Китае Трощинский, руководитель Центра политических исследований и прогнозов Института Китая и современной Азии РАН, автор и преподаватель спецкурса «Право Китая». Очень нравятся его лекции.
Право, конечно, является производным от политики. Формирование правовых норм исходит прежде всего из направленности политического курса. Си Цзиньпин является инициатором нескольких политических кампаний. Одна из самых известных – кампания по борьбе с «тиграми» и «мухами», которая давно проводится в Китае.
Не случайно кампания по борьбе с коррупцией носит такое интересное название. «Тигры» – это крупные коррупционеры, «мухи» – мелкие. В китайской философии тигр – царь зверей, хозяин леса, то есть хозяин государственной собственности, которая вручена ему для охраны, а не для растраты. Мухи символизируют назойливое, инфекционное явление. В Китае считают, что «муха» тоже может стать «тигром», поэтому нужно «бить вместе и тигров, и мух».
Интересен и третий зверь китайской философии – лиса. Китайская лиса – это оборотень, некий дух. Он чаще принимает обличие женщины, реже –мужчины. Смысл этого символа – в получении сексуальной энергии от человека. Лиса получает энергию государства, ворует государственное имущество, а потом скрывается за границей.
В рамках борьбы с «лисами» действует кампания «Небесная сеть». Она направлена на поимку преступников. Несмотря на то, что отношения, особенно с западными странами, у Китая не всегда ровные, удаётся договариваться с ними. И Китаю выдают не только самих беглых коррупционеров, нередко удаётся возвратить их активы, причём даже из недружественных Китаю юрисдикций. Можно догадываться, что это происходит под грифом секретности.
У Китая есть механизмы обменов, каких-то уступок, может быть, торговых сделок при обмене преступников-«лис». Известны подобные примеры в отношении иностранцев. В частности, тех, которые были задержаны на территории Китая за наркотические преступления, шпионаж. По этим каналам – как правило, неофициальным, закрытым – им удаётся возвращать беглых коррупционеров.
Общая политика и общий императив – наказание будет неотвратимо. В рамках этого осуществляется законодательное регулирование антикоррупционной сферы. В древности считалось, что за коррупционные преступления чиновник подлежит наказанию. Как правило, это наказание было в виде смертной казни. Отрубание головы, предположим, проводилось на плахе с изображением головы тигра. Голова тигра, хозяина государственной собственности, ассоциировалась с преступлением коррупционной направленности. Голова собаки, «грязного» животного, – с общеуголовными преступлениями, такими низменными, как убийство, насилие, разбой. Голова дракона, символа власти, – с преступлениями против государственной власти.
В основе современных кампаний лежит древняя китайская философия. В большей степени даже не философия, а история. Сами китайцы говорят, что их история главнее, чем философия. Через китайскую историю можно увидеть их философию, их право и политику.
Теперь что касается законодательного регулирования. В большей степени говорим в таких случаях об Уголовном кодексе. Уголовно-правовое регулирование борьбы с коррупцией в Китае осуществляется в рамках ещё одной известной кампании «Три не». Кампания «Три не» была известна ещё в Древнем Китае. Система борьбы с коррупцией не лежит только в уголовно-правовом поле, она выстраивается и в рамках различных партийных норм.
Коррупция – очень широкое понятие: это и взяточничество, и злоупотребление служебным положением. В Китае все это очень хорошо развито, у них есть даже такой термин – «разложение». У китайцев существует такая метафора. Кусок мяса гниёт при жаркой погоде, там появляются опарыши. Так разлагается и чиновник. Такие подробности очень важны. Китай старается эту коррупцию обозначать термином «гниение». Термин «коррупция» в уголовно-правовой лексике используется редко, он распространён в СМИ, в разговорной речи. В политических докладах коррупция называется «гниение», «разложение».
Какие же это три «не»? Первое «не» – чтобы не осмеливался разлагаться. Второе – чтобы не было возможности разлагаться. Третий, самый высокий уровень – чтобы чиновник не желал этого разложения.
Как происходит уголовно-правовое регулирование? Есть подходящая китайская пословица, которая звучит так: «зарезать курицу на глазах у обезьян». Пословица образно характеризует наказательный аспект китайского права. Курица ассоциируется с ближайшими соратниками руководства. Обезьяны – это чиновники, в том числе бизнес. Они видят, что даже ближайший круг попадает под коррупционные расследования. Если Си Цзиньпин не жалеет даже своих домашних, очевидно, другим тоже будет плохо. Это лейтмотив антикоррупционной кампании: «Бей своих, чтобы чужие боялись».
Что важно в кампании «Три не»? Самое важное, что первое «не» предполагает уголовную ответственность, причём самую суровую. За совершение коррупционных преступлений предусмотрена высшая мера наказания в виде смертной казни. Смертная казнь может грозить виновному в коррупционных преступлениях, которые привели к получению выгод даже в размере от 1,5 до 3 миллионов юаней (при наличии отягчающих последствий). В рублях это примерно от 17 до 35 миллионов.
Почему такая суровая ответственность? Для китайского правоохранителя не важна сумма. Обращается внимание прежде всего на последствия. Самый известный случай – взрыв на одном приморском складе с химикатами, где хранение осуществлялось с нарушением правил. Проверка показала, что разрешение на строительство этих складов и хранение химикатов выдал местный чиновник. Сумма взятки была небольшой, но погибли люди. Чиновник приговорён к смертной казни, которая приведена в исполнение.
Надо заметить, что в настоящее время в Китае подавляющее большинство смертных приговоров не приводится в исполнение. У них есть формулировка – «с отсрочкой исполнения на 2 года».
В конце декабря 2023 года в Уголовный кодекс КНР внесены очередные 12 поправок. К примеру, усилена ответственность за дачу взятки. За дачу взятки при определенных обстоятельствах и последствиях предусмотрено наказание в виде пожизненного лишения свободы.
Всё это не соответствует нашей правовой действительности. В России совсем другие нормы, совсем другая ответственность. Необходимо учитывать, что есть ряд российских учёных, ратующих за внесение поправок в Уголовный кодекс. Поправок, касающихся уголовной ответственности за организацию коррупционных схем, за коррупционные преступления, в которых участвует бизнес.
В Китае действует уголовная ответственность организаций. Она давно существует и в европейском праве. В России от этого института отказались. Российский бизнес, который открывает компании в Китае, зачастую этого не знает. По незнанию он иногда «заходит» в какие-то коррупционные схемы. Бизнесмены могут даже не подозревать, что начинают участвовать в серьёзно наказуемых преступных деяниях. Уголовная ответственность в таком случае будет распространяться не только на топ-менеджера, но и на всю компанию. Иногда это может быть крупный бизнес. Например, серьёзный российский банк, нефтяная, газовая компания. Ему приходится преподавать российским бизнесменам китайское право. Констатирует, что они мало знают о ведении бизнеса в Китае.
И совсем не знают о мерах, направленных на борьбу с коррупцией, и наказании за коммерческий подкуп. Это касается дачи взятки китайским гражданам, работающим в российских компаниях на территории Китая. Речь может идти не только о денежных суммах, но и об их эквиваленте в виде нематериальных выгод. В соответствии с определенными критериями за это предусматривается уголовное наказание, вплоть до пожизненного лишения свободы.
Необходимо сказать и о подарках. Получение подарков чиновниками или членами партии, работающими в бизнесе, в Китае регулируется давно. Существует ответственность за несдачу чиновниками в казну таких подарков. Уголовная ответственность наступает за превышение порога стоимости подарка в 5 тысяч юаней. Уголовная ответственность – такая же, как за коррупционные преступления и взяточничество.
Несмотря на контроль расходов и доходов чиновников, существуют так называемые «креативные» способы. Чиновники получают различные коррупционные доходы. Они не всегда прозрачны. Органы следствия не всегда могут установить их причинно-следственную связь. Третье «не» самое важное. Можно стараться держать чиновников и бизнесменов в каких-то рамках закона: страхом наказания, контролем, цифровизацией системы. А цифровизация в Китае развита очень серьёзно.
Сейчас перед всеми, кто пытается выстроить систему борьбы с коррупцией, стоит большая задача. Важно показать именно антиморальность, антинравственность всех коррупционных деяний. Воспитание нравственных начал становится главным лейтмотивом этой кампании.
То, что делается в Китае, не делается в России. Например, они проводят антикоррупционные семинары для членов семей чиновников. На них мужьям и жёнам чиновников объясняют: живите более скромно, старайтесь жить на зарплату, не способствуйте тому, чтобы ваша вторая половина зарабатывала больше неправильным, коррупционным путём.
Стоит сказать и о китайской юридической кинематографии. Широко используются документальные фильмы. В них снимаются чиновники, которые участвовали в коррупционных схемах. Они не просто подсудимые, не просто обвиняемые, а уже несут наказание. В интервью они рассказывают о своих преступлениях, проявляя таким образом деятельное раскаяние. Снимается огромное число художественных фильмов и сериалов. Такая кинематография позволяет верить, что борьба с коррупцией в Китае осуществляется все-таки успешно.
Ещё один момент. В Китае благодаря школе легистов («законников»), сформированной ещё до нашей эры, развита система доносительства. Система принятия от населения сообщений развита чрезвычайно. Государство не увеличивает штат правоохранителей, следователей, оперативных работников и т.п., а призывает население сообщать о фактах коррупции. В чем суть этой системы? Государство призывает: если вы видите какую-то подготовку к преступлению, если вы стали свидетелем самого преступления, сообщите об этом правоохранительным органам. Можно сделать это анонимно или не анонимно. За это полагается вознаграждение.
Что происходит на практике? Бухгалтеры, финансовые директора, сотрудники государственных учреждений могут сообщить о коррупции в правоохранительные органы, даже в случае, если сами оказались вовлечены в коррупционные схемы. Они не просто могут избежать уголовной ответственности, но даже могут получить за это вознаграждение.
К примеру, недавно против одной китайской компании возбуждено уголовное дело. Компания пыталась спрятать свои активы от налоговой службы, налоговики не могли найти эти активы. Они сделали очень просто. Пообещали 30 % от возвращённых в казну активов тому, кто поможет их найти. Первым, кто согласился на эти условия, был финансовый директор этой компании. То есть такая система тоже работает.
И ещё о том, чего нет в России. В 2018 году в Китае создан Государственный контрольный комитет. Он имеет конституционно-правовой статус и напрямую противодействует коррупции. Си Цзиньпин начал тестировать эту новую контрольную систему ещё в 2014 году. Этот конституционный орган стоит выше, чем прокуратура и суд, и обладает мегаправоохранительными полномочиями. У них есть возможность задерживать лицо до 6 месяцев без санкции прокуратуры и суда. Этот орган может возбуждать уголовные дела, проводить обыски, замораживать денежные средства в рамках антикоррупционных расследований.
Согласна с Трощинским и в том, что опыт Китая не воспринят российским законодателем, российским экспертным сообществом, хотя это очень интересный опыт. Они учились на нашем советском опыте. Возможно, настали времена, когда нам есть чему поучиться у Китая в борьбе с коррупцией.
