Второй ряд светящихся яблонь появился на улице Ленина. К недавно открытому памятнику бурятскому литератору Даширабдану Батожабаю во дворе Национальной библиотеки установлен гранитный постамент. Полным ходом идёт строительство жилого комплекса «Октябрь» и Ледового дворца на территории ФСК.
Сходил посмотреть — как там Третий мост, продвигается? Проход на пешеходную дорожку трубопровода со стороны Кирзавода перегородили забором. Ничего не видно и за Уду теперь не пройдёшь. Обошёл по льду. Опоры будущего моста уже есть.
Прошёлся в центре по улице Шмидта, полюбовался наличниками. Надо бы тут побольше поснимать. Надо успевать, ведь грядёт великая дальневосточно-гектаризация и совсем скоро ничего этого не будет. Каток прогресса уже заправлен, бульдозер созидания уже в пути.
В доме номер 7 на Куйбышева когда-то, ещё в школьные годы, жила мама. Рассказывала, что по программе уплотнения и изъятия излишков жилплощади здесь заселили сразу несколько семей пролетариев. Бывшей хозяйке усадьбы Курунгуловой оставили лишь одну комнату. Наблюдая с внутренней терассы за играми детей подселенцев во дворе дома, Курунгулова выдавливала презрительно: «Голодранцы». Мама с тётей-опекуншей жили в одной из комнат полуподвала. Ещё одна её тётя, более революционная, занимала комнату побогаче наверху, ходила в кожанке с портупеей и неизменной папиросой во рту (всё как в «Собачьем сердце»).
Мощный каменный полуподвал прозрачно намекает на «засыпанные города» из альтернативной истории. Такие же наполовину утопленные этажи наблюдаются и в некоторых соседних строениях.
На козырьке входа в дом — след от овальной страховой (на случай пожара) таблички. Едва читаются цифры — 1846. Такие страховые доски получили распространение в России в XIX веке. Ещё лет десять назад видел подобные знаки на улице Банзарова. Где они теперь? Вероятно, в чьих-то частных коллекциях.
