Почти в каждом большом городе европейской России найдётся буддийский центр. Всего их около двухсот. Есть ещё и традиционные территории: Бурятия, Калмыкия, Тува. Там с начала 90-х идет массовое строительство храмов. Сейчас их около ста. Двадцать лет назад было три.
— Вот живут себе люди в Питере, Москве, Нижнем Новгороде, — рассказывает известный этнограф-востоковед Наталия Жуковская, — никаких буддистов вокруг нету, образование обычное, инженерное, допустим. И вот что-то случается — как кирпич на голову. Люди бросают все — насиженную жизнь, иногда даже семьи — и катят куда-нибудь в Бурятию.
«Провалившиеся в буддизм» называет таких Жуковская. Бурятам, калмыкам и тувинцам проваливаться некуда. Они и так уже там. Проваливаются в основном русские.
По приблизительным прикидкам буддистов в России около полутора миллионов — один процент населения. Не так уж мало. Проблема в том, кого считать настоящим буддистом.
Для этого автор статьи разделяет буддизм на два варианта – «запад» и «восток». Западный представляют различные школы, в том числе община известного Оле Нидала, основателя сотен буддийских центров по всему миру, по национальности датчанина.
- Буддизм Оле потрясающе эффективен. Его адепты достигают невозмутимого счастья уже за несколько недель практики. Это счастье, как старый дом после евроремонта, не имеет национальности — безлико, лапидарно и сухо. Ещё одно следствие глобализации. Еще один пропуск в большой европейский мир, - пишет автор статьи.
В противовес ему ставится «восточный» вариант буддизма – тот, который в том числе представляет Бурятии.
- Каждый дацан Бурятии предлагает два вида услуг: астрологические и медицинские. Все бесплатно, но подношение ламе считается благим делом. Испокон веков храмы содержались только на средства прихожан: ни церковных десятин, ни государственных вложений в буддийском обиходе никогда не было и нет. Каждый десятый бурят традиционно становится ламой, остальные девять его кормят. За что? За знание тибетского, китайского и санскрита, великолепное философское образование, добровольно избранную монашескую участь. И еще за доступность: каждый бурятский род имел свой дацан — а значит, и своих домашних мудрецов, - говорится в статье.
Лама не имеет права «вязать и решить». Он советует. На ком жениться, как вести хозяйство, где и чему учиться. Тем здешний буддизм и отличается от западного — конкретностью и разделением труда. Если лама Оле учит совершенствованию сознания, то здесь лама скорее научит коз разводить.
«… — Какой скот в Бурятии лучше разводить? — деловито втолковывает мне Санжа-лама из Иволгинского дацана. — У нас континентальный климат, зимы жестокие. Если разводить коров или свиней, мы же кормов не напасемся. Лучше баран. Он всю зиму сам себя кормит.
Ни в какую высокую духовность буддисты здесь не верят. Будут люди сыты, будет и духовность. А голодному наплевать и на бога, и на Будду. Немудрено, что за последние десять лет число прихожан в дацанах пополнилось на 40–50 тысяч за счет православных».
- Бурятский буддизм для самих бурят — чуть ли не главное национальное достояние. Родиться здесь — редчайшее везение. Представьте себе, что весь мир — это огромный океан. В его водах плавает одна-единственная черепаха, а на поверхности — одна лодка. Черепаха всплывает на поверхность раз в сто лет. Какова вероятность того, что однажды она встретится с лодкой? Такова вероятность родиться в буддизме. Так говорят в Бурятии, - пишет автор статьи.
Также она встречается с хувараками буддийского университета, ламами Иволгинского дацана и лично с главой Сангхи России Хамбо-ламой Аюшеевым. Ознакомиться с полным текстом статьи можно на сайте «Русского репортёра». Статья получила название «Товарищ Будда».
