За 40 тысяч рублей - столько якобы осталось от разворованного бюджета - они должны снять «документальный фильм о великой России».
«Лента.ру» встретилась с Сергеем Мезенцевым, Владимиром Маркони и Михаилом Федоровым (он не работает в кадре, но является полноправным участником творческого объединения), чтобы поговорить о третьем сезоне, ситуации в России, плохих и хороших шутках.
Создатели шоу заявили, что автопробег занял 43 дня, причем основную часть пути им пришлось действительно ехать на «Ладе». Мезенцев, Маркони и Федоров рассказали о «сверхидее» третьего сезона, пивососах, беременной бурятской проститутке, работе под прикрытием федерального телеканала.
Федоров: Мы в самом деле так про каждый город думали: что вот в следующем точно будет лучше. Не может быть так везде плохо.
Мезенцев: Меня очень удивило (наверное, это везде так, но у меня ареал обитания небольшой), что вся Россия довольно одинаковая внешне. Кроме, пожалуй, Бурятии. Я имею в виду, по архитектуре. Это же странно. 10 тысяч километров - ну, уже должны люди как-то по-разному учиться строить. Вот эти деревянные дома вдоль дороги - все облицованы одинаковой рукой. Я не мог понять, как это возможно вообще.
Федоров: В Бурятии так же.
Мезенцев: Нет, в Бурятии сруб стоит, сруб! С пластиковыми окнами. Степь, сруб, пластиковые окна.
Отметим, что фигурирует Улан-Удэ в будущем сериале в эпизоде со встречей с беременной проституткой.
Мезенцев: По сюжету Улан-Удэ - это уже почти Владивосток. Ну, потому что все самое интересное происходит в центральной части [России]. Илья весь путь готовит себя [к тому, чтобы] стать мужчиной. Костюм покупает, причесывается. Мужает. И вот он уже все видел, все знает, кроме одного: он не видел женских половых органов. Поэтому он вызывает проститутку. Вернее, ему Шмель вызывает. Так и было, кстати, реально Вова нашел! (Смеются.) Мы два часа пытались.
Федоров: Я сначала робко пытался найти, но у Вовы это получилось очень хорошо.
Маркони: Не спрашивайте почему!
Мезенцев: Мы нашли миниотель в Улан-Удэ, сняли прямо над ним квартиру, где, как агенты ЦРУ, сидели в наушниках - мониторили ситуацию. Или под нашей квартирой оказался миниотель - неважно, все сошлось. Ребята сидят напряженные. А я был один - и был одет как насильник. Илья Огурцов на свидании, постриженный, с чубчиком - жутко. Реально насильник, Чикатило. У нас было несколько камер в маленьком номере. Мы очень боялись одного - будут реальные чуваки, они поймут, что мы снимаем - и нам хана. Нет, слава богу, все обошлось. Мамочка была 14-летняя пигалица какая-то. И, значит, моя задача была какая. Там было очень темно на улице, когда я выбирал [проститутку] - мне привезли. А у меня никогда не было такого опыта, честно говоря. Серьезно! Я же вообще святоша, по большому счету. И моя задача была - выбрать такую, которую не жалко в кадре. Опытную, матерую, крупную. Если будет девочка маленькая - это же вообще будет не юмор, а черт знает что. И я смотрю - такая дылда стоит. Говорю - ты. Настоящая бурятская женщина. И мы как-то с ней болтаем, а я смотрю - она какая-то толстоватая. И я дай, думаю, пошучу: чо это у вас тут пузико? Она говорит: да, шестой месяц беременности. (Смеются.)
Во-первых, я вел себя жутко. У нас же с ней было интервью, хотя она сама не понимала этого. Я расспрашивал ее, правда ли, что у женщин там зубы - бабушка так пугала. Парни вверху надо мной. Вот… Я не знаю - то ли от моего вида, то ли от моего поведения ей стало плохо. То есть она очень плохо свою работу делала! Она просила воды.
Федоров: А мы еще приготовились как к свиданию.
Мезенцев: Цветы я [ей] подарил, бананы, конфеты. Ужасно было. Такой трэшак. Она меня позам обучала. Причем я был женщиной. И смех и грех, но больше греха, конечно.
