18 Января

17 Января

Популярное

Напрасные сидельцы

Напрасные сидельцы
Власть,  15.06.2016 13:31 Фото:pixabay.com
О том, как известные арестанты Бурятии оказались заложниками силовиков и их «рьяной» борьбы с коррупцией рассказывает «Республика»

24 мая постановление Пленума ВС внесло изменения в отдельные постановления по уголовным делам. Изменения, в том числе, коснулись и условий заключения подозреваемых под стражу, так называемого предварительного заключения. В частности, судам рекомендовано тщательнее проверять обоснованность такой меры, при этом не ссылаясь формально на органы предварительного следствия и их доводы.

По мнению адвокатов, данное решение фактически прекращает доминирование следствия в вопросе применения меры пресечения.

- Сегодняшнее решение Пленума указывает, что суд прежде всего должен исследовать обоснованность подозрений, то есть не верить на слово следователю и требовать доказательства, - прокомментировал нововведение известный адвокат, вице- президент международной ассоциации адвокатов Генри Резник в эфире радио «Эхо Москвы». - Что такое обоснованность подозрения? Состоит она из двух составляющих. Во-первых, это должны быть доказательства причастности подозреваемого к совершению преступления, и второе - уголовно - правовая вина, то есть правильная квалификация преступления. И тут есть некоторые сложности, потому, что во время определения меры пресечения, суд не рассматривает вопрос по существу. Он не выносит решения о виновности или невиновности. Значит, доказательства должны быть фактически убедительными на первый взгляд. Они должны убеждать стороннего объективного наблюдателя в том, что лицо могло совершить преступление. Важно понимать, что в России за несколько лет сложилась практика, когда судьи вообще никак абсолютно не изучали вопрос об обоснованности подозрения. И вот сейчас Пленум привлекает опять внимание к этому вопросу. При этом квалификация преступления, предложенная следствием, должна подтверждаться. Например, у нас есть отмывание или самоуправлство, а следствие впаривает не самоуправство, а вымогательство, не отмывание, а хищение. Для чего? Именно для того, чтобы человека посадить. А посадка - это источник кормления наших пинкертонов.

Адвокат считает, что применение заключения под стражу и домашнего ареста в России избыточно. Следователи пытаются таким образом предотвратить возможные действия подозреваемого: что человек скроется, будет противодействовать следствию или продолжать преступную деятельность, но ведь это надо еще доказать. К сожалению, практика показывает, что никаких доказательств следователь не приводит. Всегда проще закрыть. При этом заключение под стражу является самой строгой, исключительнйо мерой пресечения, а не нормой.

По мнению Резника, ВС должен сегодня пойти дальше и подтвердить майское постановление Пленума конкретными действиями, а именно отменой решений судов по мере пресечения, где данные решения были приняты без явных доказательств.

В Бурятии, например, таким образом, как минимум два известных арестанта, находящихся в СИЗО, могут выйти на свободу.

Достаточно вспомнить громкий арест министра сельского хозяйства Бурятии Александра Манзанова, который уже третий год находится в СИЗО. Сегодня идет следствие уже по второму делу, по первому чиновник, которому суд назначил 2,5 лет колонии общего режима по статье «злоупотребление должностными полномочиями», был амнистирован. Но в тот же день был повторно взят под стражу. Таким образом, все это время Манзанов был под мерой пресечения: либо СИЗО, либо домашний арест, что с точки зрения закона одно и то же, однако нашей судебной системой рассматривается по - разному. При этом получить перевод из СИЗО на домашний арест крайне трудно. Хотя главное требование - изоляция достигается как в СИЗО, так и дома. Разница лишь в условиях содержания. Поэтому возникает вопрос, что тут важнее изоляция или деморализация условиями СИЗО?

В самый первый раз Александр Манзанов отсидел в СИЗО около двух месяцев. За это время он успел побывать в карцере за нарушение тюремного распорядка (по некоторым данным, у Манзанова было найдено бритвенное лезвие). Попадание в карцер, по мнению адвокатов, еще один способ деморализации тех, кому было недостаточно тюремной камеры. Совпадение или нет, но после четырех месяцев в СИЗО некий Виктор Павлов, находящийся под следствием, дал показания против Александра Манзанова, что легло не только в основу уголовного дела последнего, но и стало причиной его ареста. По мнению следствия, Александр Манзанов, оказавшись на свободе, мог оказать давление на Виктора Павлова и других свидетелей, поэтому он непременно должен был содержаться в СИЗО. Доказательств угроз со стороны Манзанова не было и нет, но суды посчитали, что следствию виднее. В итоге Виктор Павлов, признав вину и указав на Манзанова, находится на свободе (он получил 4 года условно), а Манзанов, вину не признавший, уже три года полноценно мотает срок.

Еще один яркий пример избыточного применения стражи и домашнего ареста как бездоказательной меры пресечения - арест депутата Народного Хурала Валерия Доржиева. Причем, задержан, а скорее похищен, депутат был якутскими силовиками, которые вывезли его в соседний регион без паспорта или каких - либо других опознавательных документов. В СИЗО 63- летний депутат испытывал существенные проблемы со здоровьем, у него обострились хронические заболевания, произошел сердечный приступ. Но ничто не могло смягчить суд хотя бы перевести Валерия Доржиева на домашний арест в Якутске, где у него имеется жилплощадь.

Следствие настаивало на том, что, оказавшись на свободе, Доржиев может оказать давление на свидетелей - Надежду Захаревич и братьев Дондуповых. При этом иных доказательств (письменной, фото, видео, аудиофиксации угроз), кроме как заявлений этих людей, у следствия не было. Однако имелись совершенно реальные доказательства заинтересованности свидетелей в аресте Доржиева. На момент задержания последнего, стороны находились в состоянии имущественного конфликта, подтвержденного процессами в арбитражном суде. Но суд до последнего отказывался принимать во внимание данные факты. Любопытно, что еще одним доводом следствия было активное перемещение депутата (по служебным и личным делам) по стране и за рубежом в последние несколько лет. Якобы, поэтому человек может скрыться. Логика следствия в данном случае вообще не поддается пониманию. Депутат просидел в СИЗО около двух месяцев и почти десять под домашним арестом. На днях суд первой инстанции должен принять решение по существу уголовного дела.

Сегодня в СИЗО находится еще один высокопоставленный чиновник, бывший руководитель Управления капитального строительства РБ Савелий Мотошкин. Его арестовали в январе этого года, в рамках уголовного дела о мошенничестве. Уже шесть месяцев (рекорд для Бурятии) Мотошкин находится под стражей. Также бездоказательно. В деле имеются показания двух сотрудниц УКСа и мнение следствия, что Мотошкин может оказать давление на свидетелей и уничтожить улики преступления. Та же ситуация, нет доказательств угроз или иного давления, кроме предположений и заведомого страха перед человеком, который никогда не был замечен в агрессивном или жестоком поведении и всегда характеризовался положительно. Кроме того, доступа к документам у Мотошкина на тот момент не было, он уволился с должности руководителя УКСа за несколько месяцев до ареста.

Примечательно, что в апреле ходатайство адвокатов Мотошкина все же было удовлетворено и меру пресечения ему заменили на домашний арест. Что не удовлетворило следствие, и спустя две недели Мотошкина вернули в СИЗО. Спрашивается, зачем? Мотивировка та же самая - может оказать давление. Доводы адвокатов, что если человек за две недели дома так и не удосужился ни на кого надавить, то, наверное, уже и не надавит, судом приняты не были. Любопытно, что история Мотошкина, если рассматривать ее по существу, до боли похожа на дело Александра Манзанова. Незадолго до ареста Мотошкина, из СИЗО вышел некий Сергей Золотарев - учредитель одной из компаний, которая работала на подряде у УКСа. Именно благодаря его показаниям и был арестован Савелий Мотошкин.

Что в данном случае хотят от Мотошкина большой вопрос. У Савелия проблемы со здоровьем и двое малолетних детей. Вина его не очевидна и основывается фактически на показаниях одного человека, который проходит по этому же делу. За все время под стражей ему не удалось поговорить с женой даже по телефону. Что это как не попытка сломать человека, изолируя его от мира?

Остается сделать вывод, что в России, по крайней мере в суровой Сибири, заключение под стражу работает не просто как фактор, ломающий подозреваемых, и не только как инструмент «выбивания» нужных следствию показаний, но и как давно устоявшаяся схема, которая приносит нужный антикоррупционный урожай людям в погонах. При этом к борьбе с коррупцией данное явление имеет не самое прямое отношение. Центр говорит одно, а пинкертоны понимают по-своему.
Уважаемые читатели, все комментарии, не соответствующие действующему законодательству, контенту сайта (в том числе наличие каких-либо ссылок) и элементарным нормам культурного поведения удаляются автоматически.
Социальные комментарии Cackle
Загрузка...
^