07 Декабря

06 Декабря

Популярное

Туяна Николаева

театровед, театральный критик

Профиль блогера



Дилетантское сознание оказалось руководящим

29.02.2016

В большом театральном мире вовсю идет «Золотая Маска» – «итожит» ушедший театральный сезон 2014/2015 годов. Нашим театрам этот сезон принес взрыв интереса столичных театральных критиков. Меньше, чем за полтора года, с сентября 2014 года, с фестиваля «Алтан сэргэ», состоялось пять или шесть «посольств» по самым значительным поводам – разбор нового репертуара, отбор на крупные театральные фестивали. Только что в результате такого визита экспертов, спектакль ГРДТ «Фронтовичка» вошел в конкурсную афишу фестиваля «Ново-Сибирский транзит». Только что закончили здесь работу другие мои коллеги, эксперты «Золотой Маски» 2017-го года, и они уверены, что приедут еще, смотреть и другие премьеры сезона. Вот только жаль, что по строгим правилам фестивального отбора эксперты не могут обсуждать увиденные спектакли с их создателями, с труппой. Да, это ограждает выбор экспертов от всевозможных влияний, и прений, когда спектакль отобран, или не отобран, но все же и немалая бесплодность такого «немого» визита критиков для театров, для режиссеров, актеров, художников, очень разочаровывает.

О том, что надо бы что-то такое придумать, чтобы была и какая-то насущная польза от экспертных «десантов», я даже хотела писать в группе недавно сформированной Ассоциации театральных критиков, да то ли стесняюсь, то ли руки не доходят…

Кстати, про Ассоциацию. Как ни странно, 2015-й год, при всей мрачности и безнадежности общего культурного фона, лично для меня стал годом освобождения от навязанных, часто надуманно обязательных ограничений, обстоятельств, обязательств, неизбежно приводящих в тупик. Но самое замечательное – это освобождение от профессионального одиночества, и случилось оно с образованием Ассоциации театральных критиков. Профессиональное пространство мгновенно раздвинулось, стало по-особенному, почти осязаемо, плотным, насыщенным, персонифицированным, и по-особенному дружественным. Это принесло мне кроме колоссальной пищи для ума и новых профессиональных связей, еще невыразимое счастье защищенности и облегчение – я не одна.

Разумеется, АТК создавалась вовсе не ради меня лично, но, думаю, что многим коллегам стало в разы удобнее и приятнее работать. Удивить в наше время скоростью коммуникаций невозможно, и все же теперь получить ответ на вопрос, навести о ком-то справки, что-то уточнить, получить консультацию, обсудить что-то животрепещущее, можно или моментально, или с минимумом человеко-энерго-время-затрат. Например, чтобы состоялся только что завершившийся приезд экспертов «Золотой Маски», и чтобы они посмотрели спектакли трёх наших театров, коллегам потребовалось только написать мне. В свою очередь, мне не пришлось долго уговаривать худрука ГРДТ отправить заявки в «ЗМ», а руководство «Ульгэра» скорректировать репертуар… В общем-то, ничего особенного, наверняка, все состоялось бы и без Ассоциации, но, по моим ощущениям, с нею театральный мир стал теснее, ближе и родственнее друг другу. Что, в общем-то, и есть цель АТК, ведь она появилась потому, что, процитирую коллегу, «давление чиновников на театр – запрет "Тангейзера", снятие Мездрича, обвинение "Золотой Маски" в русофобстве и попытки ее реформировать в угоду начальственным вкусам, не встречающие отпора «труды» Института Лихачева о так называемых "границах интерпретации", уничтожающих суть режиссуры как искусства, кажутся нам… тревожными и опасными тенденциями».

И если вспомнить все ту же омерзительную историю с «Тангейзером», то именно профессиональная экспертиза аргументированно отстаивала постановку в суде. От произвола чиновников, правда, это не спасло, но тем убедительнее необходимость профессионального объединения. 

Тем более, что кроме угроз идеологического контроля и цензуры, сегодня процветает не менее опасная тенденция снижения, даже можно сказать, вымывания профессиональных критериев в искусстве. Во всяком случае, для культуры и искусства Бурятии именно в этом заключена главная разрушительная сила. Понятия о художественном, об уровне требований и оценок, отделяющих профессиональное от самодеятельного у нас упростились и опростились до примитивного. Явления эти зрели годами, но именно в последние несколько лет они сформировались в ситуацию, в которой самодеятельное, дилетантское сознание оказалось руководящим и определяющим сегодняшний и, что еще печальнее, завтрашний день нашей культуры.

Пришло время, наконец, уже признать и вот этот тотальный дилетантский подход к искусству, и акционистско-показушный характер нашей культурной жизни, и то, что обещанные преобразования качественно не состоялись, потому, что характер имеют неустойчивый, зависимый от личных обстоятельств. Устойчивые и качественные преобразования – это перепрограммирование коллективной ментальности, системные изменения, смена парадигмы, если угодно. Этого у нас не произошло. Потому, что такие перемены возможны только на основе РАБОТАЮЩЕЙ КАДРОВОЙ ПОЛИТИКИ. В культуре Бурятии таковой не было НИКОГДА. И не надо «кивать» на советские времена - там была политика не кадровая, а идеологическая, за которую национальные культуры страны заплатили кровью, и колоссальными, необратимыми, интеллектуальными и духовными потерями. Но и нынешний подход к кадровому вопросу, напоминающий малобюджетный косметический ремонт – этих мы переставим, здесь поменяем вывески, тут перекрасим, там подновим, тут поплюем и приклеим, - несет нам все те же, протяженные во времени, проблемы.

Пришла пора осознать, что время упущено, и в этом, меняющемся со скоростью света, веке, мы оказались без каких-либо надежд на новое поколение специально обученных специалистов, которые:

а) обладают ПРОФЕССИОНАЛЬНЫМ понятийным аппаратом;
б) владеют своей профессией - всеми специфическими навыками и умениями;
в) мыслят быстро, потому что мыслят профессиональными категориями – временем, процессом, и контекстом, а не собой. Вот когда мыслят собой, это и есть дилетантство.

Достаточно посмотреть презентованное недавно слайд-шоу, поименованное клипом, Гимна Бурятии, где всё: начиная с исполнения музыки монгольским оркестром, и заканчивая вопросами к замыслу, сценарию, качеству съемок, вокальным партиям, и еще много-много к чему – демонстрирует в каком тупике оказались интеллектуальные и творческие ресурсы нашей культуры и профессионального искусства. Но мы улыбаемся и машем, машем и улыбаемся! Хорошо укомплектованный и прилично звучащий оркестр, если что, всегда позаимствуем у соседей, а стыд и позор от того, что собственный оркестр ни на что не способен, прикроем вывеской межкультурных, добрососедских колобораций – звонкие, красивые слова всегда найдутся.

На этом фоне драматические и кукольный театры остаются территорией, где профессиональные критерии, пусть уже не все, но всё же живы и как-то регулируют разрастание попсы, которая, конечно, укоренилась и тут. И регулярная профессиональная экспертиза по мере сил способствует сохранению этих критериев. Как сказал Андрей Пронин, эксперт «Золотой Маски» – «внимание критика к спектаклю, повышает доверие актеров к режиссеру». Что неизбежно сказывается и на качестве отдельного спектакля и на микроклимате в театре. Приезды критиков, именитых и маститых – по выражениям пресс-служб и худруков наших театров, – вселяют надежды, что у дилетантства еще пока мало шансов захватить и это пространство.

Прошедший сезон интересен еще одним рубежным событием, случившемся благодаря созидательной энергии критиков  – Круглый стол «Золотой Маски», на котором обсуждались проблемы этнического театра в России. Любая причастность к «Золотой Маске» престижна, но приглашение принять участие в этом мероприятии, своего рода признание того, что я все-таки есть, существую, хотя бы для цехового сообщества. И это тем более лестно, что Павел Руднев, идеолог мероприятия, собрал изумительно умную, страстную, и знающую компанию. За полтора-два часа общего мозгового штурма информации к размышлению набралось столько, что хватило на весь год и еще остается.
Показательно, что здесь, в национальной республике, имеющей национальный театр, этот «Круглый стол» не заинтересовал ни профессиональное сообщество, ни министерство культуры, ни СМИ. Вот, кстати, проявление того самого самодеятельного, дилетантского сознания – верхоглядство и самодовольство, и явное неумение мыслить контекстно.

А ведь именно неосознанность и лежит в основе тех проблем, которые испытывают многие театры национальных республик, и Круглый стол «Золотой Маски» позволил уже после самого Стола, уже даже сильно после него, сформулировать первопричину бед. «Собака зарыта» оказалась в самой проблематике мероприятия, где Руднев привычное – национальные театры, заменил этническими. Правда, пылкое разбирательство в этих дефинициях было поглощено азартным обсуждением других, не менее захватывающих тем, и только позже, стало очевидно, что бурятскому театру тоже хорошо бы разобраться в содержании понятий этнического и национального, и исходя из этого уже определяться с развитием. Потому, что надо ж действительно понимать в какой театр играем -  этнический, или национальный?

Этнос и нация, как известно, не совсем идентичные понятия. Этническое стремится идентифицировать, зафиксировать, и обособить, национальное – объединить, синтезировать, обобщить, развить. У этнического усилия направлены вовнутрь, оно стремится если не к изоляции, то к замкнутости. Усилия национального направлены вовне, к распространению, к трансляции себя. Для этнического история, это процесс передачи от поколения к поколению наследия предков, так называемых традиций, в максимально законсервированном архаичном виде.  Национальное осознает историю, именно как историю, как процесс смены времен, меняющих картину мира, образ мыслей, и практику жизни. Для этнического высшие ценности – общность крови и традиции, они организуют и регулируют все сферы жизнедеятельности, и потому максимально сакрализированы и наделены силой, иногда негласного, но закона. Национальное объединяет людей не только по внешним и кровным признакам, но также по территориальным и гражданским, и традиции наполняются иным, можно сказать, идеологическим, содержанием – идеальным, эталонным образом народа, и то, что мы называем сохранением традиций, это своего рода способ поддержания высокой общенародной самооценки. Этническое себя обсказывает, но не оценивает, не переосмысливает, тем более, критически, в драматических обстоятельствах оно всегда жертва судьбы, каких-то внешних, высших сил, но не внутренних состояний. Национальное способно оценивать себя критически, вырабатывая такие понятия, как национальное самосознание, национальный позор, национальное достояние, совесть нации, и т.п.

Этот школярский разбор, тем не менее, позволяет увидеть не только то, что буряты, как в анекдоте про красивых и умных, разрываются между этническим и национальным, но и то, что этническое в общем-то противоречит природе театра, а национальное, наоборот, во многом совпадает. Театр, так же стремиться обобщать, синтезировать, распространяться, театру чужда консервация, театр, это способ рефлексии, и вообще всяческого осмысления, и т.п. Этнический театр, конечно, бывает, но он ничего не осмысляет, тем более критически, суть его в любовании так называемым национальным колоритом – атрибутикой «традиций», «истоков», «корней».

Но театр, который Театр, он не про колорит, не про бурят или русских, итальянцев или иранцев, он русским языком, или на языке хинди, и еще на сотне языков, включая специфические театральные, художественные языки, говорит о Человеке. В этом смысле театр - явление наднациональное, институт всеобщей человеческой Мысли и всеобщего человеческого Духа. И национальный театр выводит свой народ из этнической резервации вот в это всеобщее пространство, на этот уровень художественного осмысления себя.
В этом миссия национального театра.

Не в поисках специальных национальных, в нашем случае, бурятских тем, историй, и пьес по принципу – это бурятам надо, это не надо, это буряты поймут, это не поймут. Такая позиция пугает каким-то тоталитарным, насильственным ограничением театрального кругозора, дилетантским недоверием искусству Театра. Как прицельно заметил один молодой режиссер – «мыслить так, значит обкрадывать театр»… Да и зрителя тоже. К примеру, решили вы, что бурятам не нужны сценки из быта американских психов, а в итоге лишили соплеменников очень важного и очень, очень актуального разговора о воле к свободе, о силе свободного Духа, об упорном противостоянии судьбе, о мужестве перед лицом неизбежного выбора…

Не каждый народ способен создать свой НАЦИОНАЛЬНЫЙ ТЕАТР, для этого коллективная воля и коллективный интеллект народа, его духовные и творческие силы должны дозреть до такого состояния, в котором они способны сгенерировать не просто очередную форму самовыражения, но целый общественный институт… Драма бурятского театра в том, что он, как и все профессиональное искусство Бурятии, как почти все театры других национальных республик, искусственно рожденный… Кстати, этническому театру драма чужда, он просто не знает, как, чем разрешить драматические противоречия – нет у него такого инструментария. Язык этнического театра, это эмоциональная, на грани аффекта, иллюстрация, пространственная метафора, «логика» мифа, но не интерпретация, не рефлексия. Архаическому мышлению, в принципе, чужда рефлексия.
Бурятское же мышление остается все-таки преимущественно архаическим…

Не так давно, в сети, не успела запомнить у кого именно – неслась на волнах интернет-серфинга, – мелькнули очередные высказывания по поводу развития бурятского самосознания, культуры, и т.п. В довольно тоталитарном стиле (прямо какой-то флешбэк в 20-е годы прошлого века) там прозвучало, что главным для бурят должно стать творчество театра песни и танца «Байкал», как истинно бурятского… А может быть, правда, подумалось мне – меха-шелка-парча-серебро-каменья-брови вразлет-из глаз молнии-из ноздрей пар-барабаны гремят-конский хвосты на тугах полощутся на ветру – пафос можно брать в руки и уносить с собой, такой он плотный! Это все так духоподъемно и самосознательно! Все умываются светлыми слезами национального величия, смотрят видеоклип гимна оперного театра, ой, простите, Республики Бурятия, улыбаются и машут, машут и улыбаются.

А что же институт художественного осмысления и критического осознания? Ну, дорастем когда-нибудь, наверное…

А пока – улыбаемся и машем. И ждем очередного приезда театральных критиков.    






Уважаемые читатели, все комментарии, не соответствующие действующему законодательству, контенту сайта (в том числе наличие каких-либо ссылок) и элементарным нормам культурного поведения удаляются автоматически.
Социальные комментарии Cackle
Пётр Покацкий
Пётр Покацкий
директор Филиала ФГБУ "ФКП Росреестра" по Республике Бурятия.
24.11.2016
Валерий Кожевников
Валерий Кожевников
Министр здравоохранения Республики Бурятия
17.11.2016
Александра Мяханова
Александра Мяханова
Доцент кафедры уголовного права и криминологии юридического факультета БГУ
15.11.2016
Сергей Жамцаев
Сергей Жамцаев
Директор центра социальной адаптации «Шанс»
07.10.2016
Загрузка...
^